О том, почему российская золотодобыча способна обогнать Китай, с какими вызовами сталкивается отрасль при освоении новых месторождений, как беспилотная техника и ИИ меняют горное дело, а также о планах инвестиций на Дальнем Востоке в интервью ТАСС в рамках Восточного экономического форума (ВЭФ-2026) рассказал генеральный директор золотодобывающей компании "Полюс" Алексей Востоков.

— Как вы считаете, российская золотодобывающая промышленность готова бороться за мировое лидерство в производстве золота? Насколько это реальная и важная цель?

— Абсолютно реальная. Россия уже больше 10 лет устойчиво занимает второе место в мире. Впереди нас — только Китай. Но разрыв уже не так велик, как когда-то, — по итогам 2025 года — меньше 40 т. Конечно, это по-прежнему большая цифра. Для понимания, она немного меньше, чем в прошлом году мы произвели на крупнейшем в России Олимпиадинском ГОКе. Но если будут введены в строй уже заявленные российскими золотодобытчиками новые проекты, то мы этот разрыв преодолеем.

Почему в принципе нам важно добывать больше золота? В условиях растущей геополитической напряженности золото становится критически важной частью инфраструктуры финансового суверенитета. Китай это уже понял. Они официально признали золото ключевым элементом национальной безопасности и разработали комплексный план развития золотодобывающей отрасли. Этот план в том числе включает в себя международную инициативу Gold Road. Эта инициатива направлена на продвижение торговли и расчетов золотом с использованием юаня по всему миру за счет создания глобальной сети золотых хранилищ — то есть архитектуры новых международных расчетов.

— О каких проектах идет речь?

— Самый крупный из них — наш Сухой Лог в Иркутской области. Но это и целый ряд проектов наших коллег по отрасли — Ведуга в Красноярском крае, Кючус в Якутии, Тасеевское в Забайкалье, Совиное на Чукотке, Дегдекан в Магаданской области. И это далеко не полный список. Все эти проекты находятся на разной стадии освоения, все они сложны по логистике, технологиям и инфраструктуре. Но в перспективе семи-восьми лет большая часть из этих предприятий может быть запущена.

— С какими препятствиями сталкивается отрасль на новом витке развития?

— Вызовов хватает. Во-первых, логистика и полное либо частичное отсутствие инфраструктуры. Большинство "новых" месторождений расположено на очень удаленных территориях без какой-либо дорожной и энергетической инфраструктуры. Например, у того же Сухого Лога полноценный круглогодичный доступ для доставки тяжелой техники и оборудования появится только после завершения строительства моста через реку Витим. 

Во-вторых, это дефицит инженерных и квалифицированных рабочих кадров. На данный момент наша образовательная система просто не производит достаточного количества строителей, горных инженеров, водителей тяжелых самосвалов и т.д., чтобы можно было закрыть потребности в персонале новых проектов. Все компании так или иначе работают над этим — и самостоятельно, и в сотрудничестве с ссузами и вузами, — но это системный вызов, и он будет актуален еще не один год.

Наконец, и это, пожалуй, наименее известное за пределами отрасли, но очень важное обстоятельство: руды, вовлекаемые в отработку в последнее десятилетие, более "бедны" с точки зрения содержания золота. Поясню на примере "Полюса". За 10 лет с 2016 по 2025 год мы увеличили производство золота в 1,3 раза. Для этого в 2025 году нам пришлось переработать в два раза больше руды, чем в 2016-м. А для того, чтобы добраться до этой руды, нам пришлось переместить в четыре раза больше вскрыши (т.е. пустой породы), чем десятью годами ранее. Среднее содержание золота в добытой руде за это время снизилось почти в два раза. На "новых" месторождениях все эти параметры будут еще более сложными.

Одним словом: каждая тонна золота, добываемая на "новых" месторождениях, будет доставаться все более высокими затратами, потребует создания более сложной инфраструктуры и решения комплексных логических задач. В этом качественное отличие условий для нового роста нашей золотодобывающей отрасли от всего, что было до сих пор.

— Что отрасль может противопоставить этим вызовам? Ведь география и геология не изменятся…

— Совершенно точно, не изменятся. Но меняются технологии. Одно направление — беспилотная горная техника. Пока это ранняя стадия, но уже несколько предприятий отрасли — на Чукотке, на Таймыре, в Мурманской области — активно тестируют дистанционно управляемые и автономные карьерные самосвалы, тягачи и другую технику. На следующих этапах добавятся экскаваторы. Очень важно, что в этих проектах участвуют ведущие российские и белорусские производители автотехники — "Камаз", "Белаз" и др.

А для того чтобы беспилотная техника проявила себя в полной мере, необходима связь качественно нового уровня. Поэтому и на наших предприятиях — на Олимпиаде, Наталке, Алдане, — и у наших коллег все более активно внедряются сети Private LTE — и тоже в сотрудничестве с российскими операторами связи и при все более высокой доле отечественного оборудования.

Важное направление — "безлюдные фабрики". Пока это звучит как что-то из будущего, но на самом деле этот момент уже не так далеко. Мы используем искусственный интеллект и системы компьютерного зрения для контроля процессов измельчения и флотации на наших фабриках. Такие технологии позволят отрасли больше использовать дистанционное управление производством. У нас в "Полюсе" это называется ЦУПы (центры управления производством) — почти как "центры управления полетами"! В перспективе это позволит уменьшить необходимость постоянно отправлять сотни людей в те самые суровые отдаленные регионы, о которых я говорил.

— Но все это — очень капиталоемкие проекты. Какие нужны условия, чтобы это стало реальностью?

— Вы правы, иллюзий быть не должно. Внедрить такие инновации, сохраняя высокую экономическую эффективность в сегодняшней макроэкономической реальности, — задача нетривиальная. Но когда мировое лидерство доставалось легко? Ключевым фактором успеха является потребность в рекордных объемах инвестиций и, как следствие, способность нашей отрасли эти инвестиции обеспечить.

Думаю, что это реально. Принципиально, чтобы совпали, пожалуй, три условия. Во-первых, стабильность и предсказуемость налоговой политики и инвестиционного режима. Изменения в этой части сильно влияют на экономику вроде бы уже просчитанных проектов, а когда у вас срок окупаемости 8–10–12 лет, как у нас в отрасли, любое колебание — большой риск. Второе — это государственная поддержка инфраструктурных проектов, прежде всего в сфере энергетики и логистики. В этой части есть целый ряд примеров очень успешного сотрудничества государства и бизнеса, и, конечно, есть много возможностей для улучшения. Наконец, это продолжение, а возможно, и расширение программ развития человеческого капитала Восточной Сибири, Дальнего Востока и Арктики. Какие бы новые технологии мы ни внедряли, управлять этим должны квалифицированные специалисты.

— Еще один вопрос, который много обсуждался на Восточном экономическом форуме, — ресурсная база. Каковы планы "Полюса" в этом отношении — особенно применительно к вашим дальневосточным активам?

— Мы постоянно инвестируем в геологоразведку и останавливаться не планируем. Среднегодовой показатель объемов бурения за прошедшие 10 лет у нас увеличился более чем в восемь раз и в прошлом году вышел на уровень более 600 тыс. погонных м.

В 2025 году самой большой по компании была геологоразведочная программа на Алдане в Якутии, где наши объемы разведочного бурения достигли рекордных 300 тыс. погонных м. Мы завершили пятилетний этап переоценки Южной группы месторождений Куранахского рудного поля, в результате чего прирастили запасы на свыше 150 т золота. Ведутся геологоразведочные работы вблизи и других действующих предприятий, и, конечно, в рамках проектов развития — на Дальнем Востоке это прежде всего Чульбаткан в Хабаровском крае. 

Когда доразведка этих месторождений будет завершена, мы планируем заняться исторически накопившимися отвалами. Новые технологии позволяют взглянуть на них как на еще один источник сырья — потенциально это может дать существенный прирост производства из уже отработанной руды.

— Будете ли вы строить на Дальнем Востоке новые обогатительные мощности или расширять уже существующие фабрики?

— Уже строим. В той же Якутии мы сейчас создаем один из крупнейших в мире центров кучного выщелачивания. Там есть один уже действующий участок — "Надежный", — на нем сейчас завершается отладка технологической схемы дробильно-агломерационного комплекса. Его мощность будет увеличена с 1,5 до 5 млн т руды в год. Параллельно с этим мы инвестируем в строительство инфраструктуры еще одного комплекса кучного выщелачивания — на Южной группе месторождений Куранаха. Там будет перерабатываться 12,5 млн т руды в год, то есть объем переработки у нас в Якутии (с учетом действующей ЗИФ) практически удвоится.

На Наталке в Магаданской области мы в 2024 году запустили передел традиционной флотации, за счет чего добились роста коэффициента извлечения до рекордного для этого предприятия уровня более 81%. И работа по повышению эффективности Наталкинской фабрики будет продолжаться.

В Хабаровском крае в этом году мы намерены завершить детальную проработку инжиниринга проекта Чульбаткан — это один из наших проектов роста. На финальной стадии разработки находится стратегия логистики и строительство объектов внешнего электроснабжения. Это позволит нам перейти к строительству инфраструктуры нового золотодобывающего предприятия. 

В ближайшие четыре года, то есть до 2030 года, мы планируем инвестировать в наши предприятия и проекты на Дальнем Востоке порядка 200 млрд рублей.