Глобальная конкуренция сместилась с торговли сырьем к контролю над всей цепочкой - от добычи до конечного изделия, рассказал на конференции CREON "Редкие и редкоземельные металлы" Руслан Димухамедов, председатель Ассоциации РМ и РЗМ.
Производители чипов параллельно наращивают локальные мощности - полупроводники окончательно стали вопросом индустриальной безопасности. США и Китай ускоряют производство человекоподобных роботов. БПЛА перешли из нишевого решения в массовую производственную и оборонную платформу.
Китай расширил экспортный контроль на РЗЭ и магниты, усилил ограничения по технологиям и чувствительному оборудованию. США продолжают собирать собственный промышленный контур через субсидии и локализацию.
Россия входит в тот же технологический цикл: ИИ, роботизация, беспилотные системы и меры поддержки. ИИ становится инфраструктурной задачей: на федеральном уровне предложена программа развития дата-центров для задач искусственного интеллекта. С 2025 г. действует нацпроект «Средства производства и автоматизации»: роботизация и отечественные средства производства закреплены как государственный приоритет.
Выделен отдельный нацпроект «Беспилотные авиационные системы»: это формирует долгосрочный спрос на электронику, магниты, сплавы и материалы. Расширяется контур поддержки цифровых компаний: для лидеров ИИ обсуждаются новые налоговые, кредитные и нефинансовые меры.
Внутренний спрос на РЗМ в России уже формируется в конкретных секторах. Окно возможностей открыто: если увязать добычу, переработку и стандарты качества с этими секторами, РЗМ становятся элементом промышленной политики, а не только сырьевой темой.
По оценке Минприроды, Россия занимает второе место в мире по запасам РМ и РЗМ. Однако доля России в глобальной добыче составляет менее 2%. Богатство недр само по себе не превращается в промышленную готовность.
Большинство российских месторождений - комплексные и труднообогатимые; разделение и очистка требуют сложной цепочки. Ключевые объекты часто удалены, капиталоёмки и инфраструктурно сложны - это удлиняет окупаемость и повышает входной барьер.
Без гарантированного внутреннего рынка даже сильная сырьевая база не даёт устойчивой экономики проектов. Существуют четыре основных барьера входа со стороны потребителей: недостаточный объём (отечественные мощности не всегда закрывают потребности крупных заводов); неконкурентная цена (себестоимость первой партии часто выше импортного аналога); нестабильность поставок (даже короткие срывы критичны для непрерывного производственного цикла); нестабильное качество (покупатель не готов рисковать линией и браком).
Важным фактором является доверие: достаточно один раз поставить продукт с примесями на порядок выше спецификации, чтобы поставщик потерял репутацию, а завод-покупатель больше не рискнул своей линией.
Нормативная рамка отрасли быстро собирается в единый контур. Речь идет о постановлениях правительства №1875 (нацрежим в закупках) и № 1477 (интеграция «Долины Менделеева» в проект кластера глубокой переработки в Ангаро-Енисейском макрорегионе), а также о Плане мероприятий правительства РФ по развитию отрасли РЗ и РЗМ.
Суверенитет строится не месторождением, а полной цепочкой: спрос → качество → переработка → продукт.
Главный разрыв находится между добычей и глубокой переработкой. Нужна не только сырьевая база, а восстановленная полная технологическая цепочка. Сделать инвестпроекты более устойчивыми можно через сочетание льгот, проектного финансирования и механизмов гарантированного внутреннего спроса.
Чтобы экспорт сырья не осуществлялся в ущерб собственной промышленности, нужно отдавать приоритет внутреннему переделу, экспорту продукции с высокой добавленной стоимостью и защите внутреннего рынка тарифно-таможенными инструментами.
Что касается роли малого и среднего бизнеса, то МСП может занять кластеры переработки, маржинальные малотоннажные ниши, извлечение РЗМ из техногенных отходов, сервис и инжиниринг.
