Средняя цена на энергетический уголь в австралийском Ньюкасле, одном из крупнейших хабов АТР, выросла на 17% в период с февраля по март 2026 г., достигнув $139 за тонну. В свою очередь в южноафриканском порту Ричардс-Бэй цена энергоугля выросла лишь на 3%, до $94 за тонну.
Для сравнения: в 2022 г., на пике энергокризиса, средняя цена энергоугля в Ньюкасле составляла $345 за тонну, а в порту Ричардс-Бэй - $241 за тонну.
Основные потоки торговли углем никак не затрагивают Ормузский пролив: крупнейшие в мире экспортеры энергетического (Индонезия) и коксующегося угля (Австралия, Монголия) осуществляют поставки либо через Тихий и Индийский океан, либо через сухопутный коридор в пограничной зоне Монголии и КНР.
Поэтому конфликт на Ближнем Востоке «сообщил» угольным рынкам гораздо более слабый «импульс», чем события 2021-2022 гг., когда временное эмбарго Китая в отношении Австралии и запрет на импорт российского угля в ЕС наложились на восстановительный рост спроса после пандемии COVID-19, который сопровождался локальными дефицитами в КНР.
Временный рост экспортной выручки, возможно, позволит ряду российских производителей угля погасить задолженность по НДПИ на уголь и страховым взносам, по которым ранее регуляторы предоставляли отсрочки. Однако отрасль в целом будет по-прежнему фиксировать убытки.
По данным Росстата, сальдированный убыток угольной промышленности достиг 25 млрд руб. в январе 2026 г., а доля убыточных организаций превысила 60%.
Добыча угля в РФ по итогам двух первых месяцев 2026 г. сократилась на 7,1% (до 68,6 млн тонн) в сравнении с аналогичным периодом 2025 г.; в свою очередь погрузка угля на сети РЖД снизилась на 4,2% по итогам первого квартала 2026 г. (до 81,5 млн тонн).
Текущий всплеск цен вряд ли изменит этот тренд, тем более, что ближневосточный конфликт привел к удорожанию фрахта.
